значение имени софья евгеньевна

Св.София Киевская Новоисповедница Схиигумения София Киевская1Жизнь Софии Евгеньевны Гринёвой до её вступления в монашествоРод Гринёвых древний. Их предки были людьми служилыми. И за военные подвиги были награждаемы земельными угодьями. Все в роду были помещиками в средней России.София Евгеньевна родилась в 1873 в Москве, где её отец в то время кончал университет. Вскоре он получил место в Тульском окружном Суде в качестве кандидата права. Из Тулы семья Гринёвых переехала в г.Белев Тульской губ., куда их отец юрист был переведен по службе. На одной сессии Суда он простудился и умер. Его похоронили в Белеве.В самом начале осиротевшие дети были помещены в Белевском монастыре, где игуменьей была мать Евгения, бывшая гувернантка в семье Гринёвых. Она очень любила всю семью. Дети, живя в Белеве, часто бывали в монастырской церкви и в покоях настоятельницы. Возвращаясь домой Соня Гринёва в играх любила изображать игуменью. Она облачалась в длинную пелерину, становилась на возвышение, в то время как её брат и сестра ей кадили, размахивая катушками, привязанными на нитках. Маленькая игуменья их благословляла, они же ей низко кланялись.Из Белева семья Гринёвых переехала в Воронеж, где было их родовое имение. Брат поступил там в Кадетский корпус, а Соню мать отвезла в Москву в Александро-Мариинский институт. Однако, своё среднее образование она окончила в Киеве, поступив в последний класс Фундуклеевской гимназии.У бабушки Гринёвых было имение в Калужской губ., в 60-ти верстах от Оптиной Пустыни. В одну из поездок туда, семья Гринёвых во время обедни стояла отдельной группой. Служил Оптинский старец. Можно предположить, что это был о.Анатолий (Зерцалов), ибо о.Амвросий по состоянию своего здоровья в это время давно прекратил служение в храмах обители. Это было в 1885. «Служба кончилась, пишет Мария Евгеньевна Попова (урожд.Гринёва сестра Софии Гринёвой), старец вышел с крестом. “Пропустите игуменью”, сказал он, обращаясь в нашу сторону. Мы недоумевали, пока не выяснилось, что он зовёт мою сестру Соню. Он подал ей крест, чтобы она приложилась, погладил её по голове и сказал: “Какая игуменья будет!” В то же время там, в Оптиной, продолжает Мария Евгеньевна, был схимник, живший в лесу в отдельном домике (не старец ли Амвросий? Е.К.). Имени его не помню. Он ничего никому не сказал, но сестре поклонился в ноги. Когда сестра поступила в монастырь, все эти случаи пришли нам на память».Был еще подобный случай. Однажды София Евгеньевна была с матерью в овине[2] на молотьбе. Вдруг подходит к ним калека-крестьянка, много лет лежавшая неподвижно, и говорить её матери: «Ты свою дочь замуж не выдавай. Я сегодня сон видела. В иконостасе вместо иконы Божьей Матери была твоя дочь». Известно, что игуменья считается наместницей Божией Матери. Таковы были предвещания о дальнейшей судьбе иг.Софии. Но пока время шло, и ещё не наступило исполнение предсказаний.Закончив среднее образование, София Евгеньевна поступила в Киевскую Консерваторию по классу пения. Её профессора были очень высокого мнения о её голосе и даровании и предвещали ей блестящую будущность оперной певицы. Голос её был необычайной красоты. Жизнь Сони Гринёвой походила в это время на непрерывный праздник: балы чередовались со спектаклями, живыми картинами. Но среди этого веселья София Евгеньевна внезапно становилась серьёзной, задумчивой, молчаливой. Она прекращала светские выезды и принималась ходить по церквям, молиться, поститься. Потом это настроение проходило, она снова принималась за веселье. Тем не менее, зов Божий в её душе не прекращался, пока Господь не призвал её окончательно оставить мир.Первым толчком в этом направлении оказался случай встречи с волком, происшедший ещё в пору её ранней молодости. Это произошло в Калужской губернии, где она гостила в имении своей тёти. Там она познакомилась с Анной Захарьевной Знаменской, дочерью помещика Тарусского уезда, Калужской губ.. Анна Захарьевна служила учительницей и устраивала собеседования для сельских молодых девиц. София Евгеньевна пожелала присутствовать на одной из этих бесед. Вот как рассказывает об этом случае Мария Евгеньевна: «Соня пошла одна за две версты. Зима была необычайно снежная, суровая. В поле ни души. Кругом рыщут стаи голодных волков. Там местность лесистая и водится множество волков. Один молодой офицер приехал на праздники навестить своих в деревню, поехал прогуляться верхом. Но оказалось, что стая волков напала на него и растерзала его и лошадь. Нашли его сапоги со шпорами. И в такую зиму сестра отправилась одна к приятельнице! Вдруг к ней подбежал огромный волк и остановился. Она рассказывала, что у ней не было сомнения, что она погибнет. Она широким крестом перекрестила волка и читала молитву. Пока она читала, волк стоял, как бы слушал, потом медленно отошел и скрылся в овраге». Мать София говорила позднее Елене Александровне Нилус,[3] что, не видя ниоткуда спасения, она дала Богу обет принять монашество, если останется жива. И хотя исполнение этого обета затянулось, но Провидение вело её неотступно по пути, ей назначенному Свыше. Окончательным поводом для разрыва с миром послужило следующее обстоятельство. Привожу слова Марии Евгеньевны:Случилось это так: почти перед самым окончанием консерватории, когда сестре было 22 года, она после урока пения не побереглась. Полагалось полчаса не выходить на морозный воздух. Но Соня сразу же после урока поспешила домой. По дороге встретила знакомых, весело с ними разговаривала. Пришла домой радостная, раскрасневшаяся от мороза. Но скоро её юная веселость обратилась в печаль: Соня через два дня заболела дифтерийной ангиной в очень сильной форме, после которой она совершенно лишилась голоса. Девять месяцев сестра не могла говорить. Свои просьбы или вопросы должна была писать. Очень сожалели профессора в консерватории о её болезни. Вернуть ей голос было невозможно, несмотря на все усилия самых знаменитых Киевских и Московских докторов. Моя сестра впала в полное отчаяние. Нельзя было узнать прежней моей весёлой сестрицы! С каждым днем ей становилось всё хуже и хуже, и, наконец, ей стало совсем плохо. Врачи предполагали у неё туберкулез горла и советовали послать её в Швейцарию в Давос. Ничего иного не оставалось делать, как согласиться на это далёкое путешествие. Но Господь готовил ей иное место, где она силою Божественною получила исцеление.Приятельница моей сестры, о которой речь уже была выше, Анна Захарьевна Знаменская, наша соседка по имению, в это время успела уже осуществить своё пламенное желание послужить Богу в иноческом чине. Её отец выделил ей часть имения, где ею первоначально была создана маленькая община с пятьюдесятью сестрами, помещавшимися первые месяцы в шалашах. В описываемое время община успела возрасти в Свято-Троицкую обитель. Настоятельница, мать Анна, пригласила свою любимую подругу отдохнуть перед дорогой заграницу в чудесной местности и набраться, сколько возможно, сил. Сестра приняла это приглашение и прибыла в обитель. Но, вопреки ожиданиям, её не поправил сосновый воздух. Её здоровье стало ухудшаться быстрым темпом, и дело дошло до того, что стали опасаться, что приближается роковой исход. Настоятельница поспешила пригласить к тяжело больной духовника обители, старенького священника, для напутствия милой моей сестрицы в иной, лучший мир. На глухой исповеди, больная говорить не могла, Соня плакала на груди добрейшего старца, который ободрял её и утешал. После причастия моя сестрица, потрясённая и усталая, тихо заснула. Подле неё дежурила монахиня. Ночь прошла спокойно. К утру Соня проснулась и, к радости и удивлению дежурившей сестры, она вдруг обратилась к ней с несколькими словами. Настоятельница с сёстрами, узнав о чуде, поспешили в келию к больной. Соня заговорила с ними и попросила позвать батюшку и отслужить благодарственный молебен. Здоровье сестры стало быстро восстанавливаться.Всякая мысль о возвращении в мир с этого момента отпала. Жизнь в миру Софии Евгеньевны была окончена.Монашеское служение игумении Софии. Обитель «Отрада и Утешение».Когда именно имело место пострижение м.Софии в рясофор, осталось неизвестным. Вероятнее всего, что это произошло в Св.-Троицкой обители, где она положила начало, где была настоятельницей её добрая подруга в миру, мать Анна.Окончив епархиальное училище, м.Анна загорелась желанием создать обитель. Своими беседами и лекциями она собрала вокруг себя группу девиц. Она выпросила у отца-помещика 80 десятин земли и начала созидать обитель. Сначала были поставлены из досок шалаши, где на лето поселились послушницы в ожидании постройки тёплого дома. Этих первых сестёр прозвали «шалашницами». Монастырь быстро начал процветать. Построили церковь, создан был приют, и возникло два подворья в обеих столицах. Но деятельная игуменья, очевидно мало знакомая с аскетической литературой, с «Добротолюбием», поддалась духовному соблазну. Не желая подчиниться увещанию епархиального епископа, она навсегда покинула созданную ею обитель и умерла вне её стен.Мать София не долго пробыла в Свято-Троицкой обители. Она перешла в Николаевскую обитель. Можно предположить, что причиною этого перехода была смута, связанная с уходом м.Анны. Но и в новой обители м.София не нашла желанного мира. Её полюбили сёстры, которым она в своей келии читала духовную литературу. За это её невзлюбила казначея. Тогда она, совместно с м.Екатериной (Метцендорф), которая также ушла из Троицкой обители, стала искать, где бы они могли обосноваться самостоятельно. Обитель «Отрада и Утешение» Слева церковь св.Иоанна МилостивогоМесто, которое они выбрали Дугнинский завод крайне нуждался в духовном просвещении. Это был самый незадачливый угол в прекрасной Калужской губернии. На Дугнинский завод ссылали из Калужской и соседних губерний бывших арестантов, отбывших тюремное заключение. Место, где жили эти рабочие, имело крайне непривлекательный вид, но того нельзя было сказать о чудесной, окружающей его природе. Местность была холмистая. На одной из гористых возвышенностей стояла заброшенная церковь во имя Иоанна Милостивого. Окна были выбиты, крыша провалилась, царило полное запустение. Вокруг разрослась кудрявая берёзовая роща, внутри церкви находился образ Божией Матери «Отрада и Утешение». Вид с холма был восхитительный. Внизу виднелась красивая долина, покрытая ковром полевых цветов, за ней вилась река Ока, раскинувшаяся далеко причудливыми зигзагами. С другой стороны холма образовался отвесный обрыв, на дне которого змеилась речушка Дугна, впадающая в Оку. Отсюда вид на огороды местных обывателей. Возле церкви было расположено кладбище. Обе монахини были, главным образом, привлечены действительной красотой заброшенного храма. Икона «Отрада и Утешение» стала покровительницей их будущей обители.Вначале обе монахини поселились недалеко от церкви в доме заводского рабочего. В то время местные жители Дугны были духовно одичавшими, грубыми. Вследствие этого монахиням пришлось от них вынести много оскорблений и потому нетрудно себе представить, что должна была вынести юная мать София, привыкшая с детства к общей любви. Здесь она очутилась среди подонков человеческого общества, поставившего себе целью вынудить монахинь бежать из Дугны. Однако Господь послал им помощь и поддержку в лице священника о.Владимира Лебедева из села Солопенки, прилегающего к этому месту со стороны Алексинского уезда Тульской губернии. Он дал им указания в деле хождения по сборам.К сожалению, нет ни устных, ни письменных преданий, указывающих на столь быстрое возникновение новой обители в честь иконы «Отрада и Утешение».Откуда явились средства для полного ремонта церкви, постройки скромных монастырских зданий, как собралось полторы сотни монахинь, и возник детский приют? Всё это совершилось в крайне короткий срок времени. Теперь среди Дугнинской неприглядности возник духовный центр, духовная лечебница живой образец истинной христианской жизни.Отныне, по словам писателя Быкова,[4] для плывущих на пароходе вдоль р.Оки, после крутого поворота, появляется церковь во имя св.Иоанна Милостивого уже не в виде руины, но как некая труженица в белом одеянии, покрытая изумрудным апостольником, озарённая розовыми лучами заходящего солнца, нося проповедь о глубоком смысле личного подвига в служении Христу и нашему исконному Православию.Матушка Екатерина недолго оставалась в обители «Отрада и Утешение». Произошло следующее: она, как старшая годами, стала настоятельницей, но сёстры больше любили мать Софию и тем возбуждали её недовольство. Ради сохранения мира, м.София решила удалиться в Белевский монастырь, Тульской губ., где был похоронен её отец и где были вложены их семейные вклады. Уход м.Софии сильно огорчил сестёр новосозданной обители. Была среди них одна юродивая, так называемая «Марьюшка-блаженная», прозвавшая м.Софию Серафимой. Она взбиралась на дерево и взывала к ней: «Серафима, Серафима!». Наконец м.Екатерина написала м.Софии, что без неё жизнь обители расстроилась и что ради её сохранения м.София должна вернуться, а она, м.Екатерина, покинет обитель. Так они и сделали. Впоследствии м.Екатерина основала около г.Бологое, Новгородской губ. общину, где и скончалась 95-ти лет от роду.Итак, м.София приняла на себя крест настоятельства в беднейшей до крайности обители, где даже постройки не были основательными и большей частью сырыми и холодными. Но молодая настоятельница жила твердой верой в Бога, в Его помощь и эту веру умела передать и сестрам. Мать София в 1905 (Калуга)Рассказывает писатель Быков: «Очень часто бывали и бывают моменты, когда в течение дня предстоит предложить трапезу 170-ти инокиням и 30-ти приютским детям, а у доброй, отягощённой постоянной заботой о сегодняшнем дне, казначеи матушки Марфы, всего 25-30 рублей денег и несколько писем с требованием уплаты денег то за дрова, то за разные произведённые работы. Приходят к м.Софии удручённые заботами старые монахини с докладом об истинном положении дел. Матушка София убеждает их, говоря, что Господь не может не придти к ним на помощь и напоминает им все предшествующие случаи Свыше пришедшей чудесной помощи. Зажигается большая, поставная свеча у Распятия, находящаяся в келии у матушки. Растроганные инокини напоминанием о многих прежних случаях помощи, посланной им от Бога, становятся на молитву вместе с матушкой и уходят умиротворённые. Искренняя их вера не оставалась посрамлённой».Об особом случае чудесной помощи после общего моления рассказала нам Елена Александровна Нилус. Матушка неожиданно получила указ из консистории о том, что обитель в честь иконы «Отрада и Утешение» является обязанной в самый короткий срок приобрести в собственность те 40 десятин вокруг церкви св.Иоанна Милостивого, которые обитель занимала, и которые ей не принадлежали. По закону монастырь не мог существовать на непринадлежащем ему лично участке земли. Был поставлен матушке ультиматум: немедленно внести в Епархиальное управление, требуемые им 6 тысяч рублей.Но откуда взять такой капитал? Ведь бедная обитель жила буквально по Евангельской заповеди: Довольно для каждого дня своей заботы (Мф.6:34). Прошёл у них день и слава Богу!Матушка немедленно созвала всех сестёр, объяснила им то критическое положение, в котором находилась обитель. Можно себе представить волнение сестёр! Начался молебен с акафистом прп.Серафиму, к которому они всегда прибегали в тяжелых обстоятельствах. Сёстры молились со слезами, а по окончании службы они, плача, стали обнимать друг друга. Какова же была радость, когда на следующий день пришёл странник и подал матушке конверт, в котором было 6 тысяч рублей. Оказалось, что он присутствовал на служении акафиста, но никто не обратил на него внимание. Он сразу же обратился к лицам его знавшим и, очевидно, глубоко его почитавшим, которые, не задумываясь, вручили ему и доверили столь большую сумму денег. Странник был, несомненно, не простым человеком, а Божиим странником. В память этого чудесного события каждую пятницу во время всенощного бдения служился с пением акафист прп.Серафиму Саровскому.По поводу подобных случаев непрестанной надежды на помощь Божию Быков говорил так:Матушка София всей своей сущностью понимает, что только такие уроки, а ничто другое, поднимают в её инокинях, прежде всего, любовь к Богу, непоколебимо укрепляют веру в Него и этим заставляют их с радостью служить Ему и исполнять Его великие заветы.А как неотразимо воспитательно действует это на пребывающих около этой обители мирян, трудно себе представить! Я знаю многих людей, принадлежавших к цвету интеллигенции, проживавших временно в этой обители, которые приезжали туда абсолютно неверующими, но после близкого наблюдения внутренней жизни обители, делались искренно верующими. Матушка же никому ничего не навязывала и никого не стесняла.Быков неоднократно наблюдал, с какой тоской и грустью уезжали лица, которым удалось погостить в обители некоторое время. Они говорили: «Ведь это рай земной. Ведь только здесь поймёшь смысл и полноту счастья исполнения великих заветов Христовых».Дух, который вносила мать София в жизнь своей маленькой обители, невольно напрашивается на сравнение с жизнью первохристиан, когда Евангельские заповеди буквально исполнялись в повседневной жизни.Один стихотворец восклицает:Если хочешь здесь на земле, увидеть небесную правду,Скорее, скорее спеши в дивный храм Утешенья,В святую обитель небесной Отрады.«Всё это истина, говорит Быков, и никто не дерзнёт сказать, что это неправда».Далее Быков рассказывает, как посетившая обитель по его совету некая серьёзная и глубокая особа, решила присоединиться к лику сестёр монашествующих. Многие лица из простого народа поселились при монастыре в качестве трудников.[5]Вот некто, говорил Быков, Василий Иванович, рем